Больше, быстрее и лучше…

Что волнует директора Всемирного банка в Украине, Беларуси и Молдове Мартина Райзера сильнее, чем пресловутый проект Контроль над туберкулезом и ВИЧ/СПИД в Украине?
Седьмого июля Мартин Райзер сменил Пола Бермингхема на посту регионального директора Всемирного банка в Украине, Беларуси и Молдове. Возглавив международную организацию, бывший экономический советник в украинском представительстве банка преломил давнюю традицию. Впервые на руководящую должность был назначен специалист, работавший до этого в том же представительстве. О планах Всемирного банка на ближайший год, о проблемах сотрудничества с украинскими властями и о том, чего он ждет от украинской экономики, Мартин Райзер эксклюзивно рассказал Инвестгазете в своем первом интервью на новой должности.
— Изменится ли политика Всемирного банка в Украине в связи с вашим приходом на должность регионального директора?
— Наша политика в Украине проводится в рамках Стратегии партнерства со страной, тщательно согласованной с правительством. Последняя такая стратегия, в подготовке которой я принимал активное участие, была рассмотрена Советом директоров в декабре прошлого года. Наша новая стратегия предполагает, что помощь Всемирного банка Украине должна быть больше, быстрее и лучше и основываться на принципах партнерства с правительством и другими донорами. Потому что мы должны понимать, что Украина — очень динамичная страна, и мы должны быть гибкими, чтобы отвечать на меняющуюся ситуацию в очень динамичной среде. Но на данный момент стратегия воплощается в жизнь и пока обеспечивает те рамки, в которых мы хотим проводить наши операции.
О проектах Всемирного банка
— Какие проекты банк внедряет в рамках новой стратегии?
— У нас есть активный портфель — портфель, в который мы включаем наши кредитные операции, а также консультационные программы. В этом портфеле на данный момент тринадцать проектов с общими обязательствами на сумму около $1,3 млрд. (финансовые ресурсы, которые банк обязался предоставить).
Согласно новой стратегии, мы планируем дополнительно предоставлять Украине займы на сумму до $1 млрд. в год в течение следующих четырех лет. Но, конечно, у нас есть и проекты, которые стартовали ранее и внедряются до сих пор. Таким образом, мы занимаемся как реализацией уже одобренных проектов, так и подготовкой новинок, которые появятся в будущем.
— Расскажите, пожалуйста, о новых проектах, к которым банк сейчас готовится.
— В скором времени будет завершена подготовка проекта по модернизации дороги между Киевом и Харьковом стоимостью $400 млн. У нас есть также проект по электрификации одной из основных железнодорожных линий. Он еще обсуждается, но приблизительная сумма уже известна — $400-500 млн. Ожидает своего времени и проект, уже давно подготовленный банком, но еще не одобренный.
Это проект по управлению социальным страхованием, направленный на то, чтобы облегчить уплату взносов социального страхования, сделать администрирование Фонда социального страхования более эффективным и подготовить почву для будущей пенсионной реформы в Украине. Чтобы реализовать этот проект, парламент должен предоставить подходящую законодательную базу. А поскольку в парламенте лежит множество непринятых законопроектов, то нам остается ждать и надеяться, что необходимые нам законопроекты попадут в число приоритетных законодательных инициатив.
— А что насчет займов в поддержку политики развития?
— Как раз сейчас банк работает над действующей программой таких заимствований. Займы в рамках программы в поддержку политики развития отличаются от тех проектов, о которых я говорил до этого. Те проекты направлены на финансирование конкретных инвестиционных целей. Например, вы хотите построить мост, а это стоит больших денег. Вы обращаетесь за кредитом, банк предоставляет вам деньги, и мост, наконец, строится. Это называется операциями инвестиционного кредитования. В случае займов в поддержку политики развития банк направляет деньги непосредственно в государственный бюджет, а правительство уже самостоятельно решает, как ими распорядиться. Правда, мы предоставляем такую финансовую помощь только для продвижения реформ. В прошлом наша финансовая поддержка стимулировала уход от бартера в энергетическом секторе, создание новой регуляторной базы для банковской системы, прохождение законов, необходимых Украине для вступления в ВТО. Таким образом, мы помогаем правительству в подготовке законодательных инициатив для реформ, и когда они утверждаются и начинают внедряться, мы предоставляем бюджету финансовую поддержку для их реализации. В данный момент банк работает над третьим таким займом в размере $300-500 млн.
— Повлиял ли глобальный финансовый кризис на стоимость кредитов, которые предоставляет Всемирный банк?
— Нет. Правда, стоимость наших кредитов связана с финансовым кризисом, так как ставка банка основывается на ставке LIBOR. LIBOR сильно выросла прошлым летом в разгар кризиса, но с тех пор снова снизилась. Недавно мы изменили наши финансовые условия и в данный момент предлагаем кредиты практически на одном уровне с LIBOR — с небольшой маржой. Благодаря этому Всемирный банк предлагает наиболее конкурентные кредиты среди международных финансовых институтов — по более низким процентным ставкам и на более длительные сроки.
— Реализация каких инвестиционных проектов Всемирного банка в Украине завершается в этом году?
— В этом году банк закрывает несколько проектов. Проект Контроль над туберкулезом и ВИЧ/СПИД в Украине завершится в декабре. В июне мы закрыли проект Фонда социальных инвестиций, который предоставляет средства на мелкие инвестиции в сельской местности — построить школу, детский сад или улучшить водообеспечение.
— Насколько мне известно, реализация проекта по туберкулезу и ВИЧ/СПИД была несколько проблематичной в том, что касалось сотрудничества с правительством. В чем именно заключались эти проблемы?
— Если говорить откровенно, то это действительно был нелегкий проект. И это не зависит от того, был проект успешным или нет. Для меня это второстепенный вопрос. Намного важнее то, что Украина, в частности украинское правительство, не воспринимает угрозу ВИЧ/СПИД всерьез. Только некоторые политики признали угрозу и повторили наш призыв к согласованным действиям. Но это задача не отдельных министерств, а общенациональный вызов. В Украине один из самых высоких уровней распространения инфекции ВИЧ/СПИД в Восточной Европе — около 1,4%. А мы знаем из международного опыта, что, достигнув уровня 2%, этот показатель начинает экспоненциальный рост. То есть рост показателя от 0% до 2% занимает столько же времени, сколько потом занимает рост от 2% до 20%.
Естественно, мы начинаем волноваться, наблюдая приближение украинского показателя к 2%. В рамках нашего проекта мы предложили помочь с закупкой лекарств, тестированием на наличие инфекции и информационной кампанией.
Проект сработал неплохо, но мы столкнулись с трудностями по закупкам — бесконечные задержки с покупкой лекарств и медицинского оборудования.
Поэтому и не смогли достичь эффекта, на который рассчитывали. Все происходит слишком медленно! И дело даже не в проекте — он меня не волнует.
Я хотел бы, чтобы он был успешен. Но меня больше волнует то, что Украине грозит эпидемия ВИЧ/СПИД, а ее это не особо интересует. Банк готов продолжать работать в этом направлении, но необходимо, чтобы и власти откликнулись на этот вызов.
— А что вы называете успешным проектом?
— Проект успешен, если есть хорошие результаты, люди их ощущают, забывая, что они достигнуты благодаря проекту Всемирного банка.
— Что бы вы отнесли к числу наиболее успешных проектов Всемирного банка в Украине?
— В прошлом мы были привлечены к созданию Государственного казначейства. Но теперь все украинские налогоплательщики могут узнать баланс денежных потоков Госбюджета, отследить, сколько денег из него и куда направляется.
Другой пример — проект, который недавно был закрыт. Речь идет о Фонде социальных инвестиций. Хороший пример того, как можно задействовать людей на местах, как эффективна может быть локальная инициатива. Ведь люди знают, в чем они сильнее всего нуждаются, какая именно инфраструктура им требуется. Третий пример, который я хотел бы привести, многими воспринимается очень противоречиво и даже осуждающе. Но я думаю, с годами люди увидят, что этот проект все-таки принесет пользу. Я говорю о тестировании выпускников средних школ перед вступлением в университеты. Мы усиленно поддерживали эту инициативу и развивали ее как в контексте проекта в секторе образования, так и через программу займов в поддержку политики развития. Проведение тестирования пытались остановить в последнюю минуту, но, к счастью, это не удалось. Впервые в истории Украины появилась возможность отследить качество школьного образования. За один раз люди еще не убедились в этом, и понадобится не один год, чтобы они поняли, что эта система более объективна.
— А как насчет примеров неудачных проектов?
— Да, неудачные проекты у банка тоже есть. Проект по туберкулезу и ВИЧ/СПИД, о котором мы говорили до этого, не был успешным. По каким критериям можно понять, что проект сработал не очень хорошо? Я думаю, что главная характеристика неудачного проекта — это то, что Всемирный банк хочет его реализации сильнее, чем Украина. Украине, а не банку, следует стремиться к изменениям, тогда проекты будут более эффективными. А получается, что банк подталкивает Украину к переменам быстрее, чем Украина хочет и может проводить эти изменения.
— Вы упомянули о проблемах с закупками. С какими еще проблемами сталкивается Всемирный банк в процессе сотрудничества с правительством?
— Всемирный банк — это большая бюрократия, и украинское правительство — большая бюрократия. А бюрократии, как правило, медлительны. В результате же соединения двух бюрократий вместе мы продвигаемся не очень быстро. Я считаю, одна из главных проблем, с которыми мы столкнулись сегодня, состоит в том, что украинская экономика меняется очень стремительно. Поэтому инвестиционные запросы Украины также растут очень высокими темпами. Но на данный момент банк не в состоянии отреагировать на все проблемы, которые есть в Украине. Поэтому сейчас основной вызов как для банка, так и для правительства — это найти способы избавиться от бюрократичности в совместной работе и стать немного более гибкими.
Об экономике Украины
— Кстати, об украинской экономике — как вы оцениваете ее развитие в 2008 году? Какие ваши ожидания на 2009 год?
— В последнее время украинская экономика развивается достаточно хорошо, экономический рост стабилен. Но мы можем наблюдать усиление инфляции, хотя июньские цифры, по-видимому, покажут небольшое снижение темпов роста цен по сравнению с маем (по данным Госкомстата, индекс потребительских цен составил в мае 101,3% к предыдущему месяцу, в июне — 100,8%. — Ред.). Это хороший знак. Однако инфляция все еще высока — на уровне 30% годовых. Кроме того, как в этом году, так и в следующем Украине придется оперировать в плохой международной обстановке. В предыдущие годы темпы экономического роста были самыми высокими за последние три десятилетия. Цены на товары потребления, сталь, химикаты были очень высокими. Поэтому негативные шоки, которые Украина переживала из-за подорожания газа, компенсировались благоприятными ценовыми тенденциями на международных товарных рынках.
В то же время еще год назад, когда ликвидность была доступная и очень дешевая, украинские еврооблигации торговались на 120 процентных пунктов выше, чем казначейские облигации США. Сегодня эта разница — более 400 процентных пунктов. Мы видим, как рынки становятся менее склонны к риску.
Таким образом, международная среда стала менее выгодной для Украины, и теперь требуется гораздо больше тщательного макроэкономического менеджмента. Но я думаю, правительство справится с этим.
— Когда Нацбанк провел ревальвацию гривни, Всемирный банк его поддержал. Почему?
— Один из двигателей инфляции — предложение денег. Если у вас фиксированный валютный курс, и большой объем капитала приходит в страну, то курс должен расти, ведь большее количество людей хочет купить гривню, нежели доллары.
Если вы не позволите курсу вырасти, то все эти средства, которые поступают в страну, трансформируются в дополнительное предложение денег. При фиксированном валютном курсе это почти неминуемо ведет к инфляции.
Единственный выход — начать менять что-то в монетарной политике, в частности, позволить валютному курсу подняться. Я считаю, этой точкой зрения НБУ и руководствовался. Если в течение следующих двух месяцев приток капитала покажет, что Украина перестала быть настолько привлекательной, и начнется отток капитала, то гривня станет дешеветь. И это тоже нормально.
Укрепление гривни, проведенное в мае, было первым шагом в направлении более гибкого курса и далее — в направлении инфляционного таргетирования.
Всемирный банк не может этого не поддерживать.
— Вы считаете, приток капитала в Украину усилится или замедлится?
— Я не думаю, что приток капитала возрастет. Я надеюсь, что не будет значительного оттока капитала. Украина столкнется с ситуацией, когда частный сектор, в особенности банки, будут вынуждены рефинансировать займы, которые они взяли в прошлом году. Следовательно, им придется получить доступ к международному капиталу. Есть риск того, что для некоторых из этих компаний рефинансирование станет очень дорогим. Это не означает, что притока капитала вообще не будет, но капитал однозначно подорожает.