Фондовые рынки и доллар в конвульсиях острой лихорадки

Международные финансовые рынки бьет лихорадка. Фондовые рынки сотрясают битвы между медведями и быками (первые играют на понижение курсов акций, вторые — на повышение). Валюта США обесценивается. Цена золота впервые в истории превысила 1000 долларов за тройскую унцию. Баррель нефти стоит больше 100 долларов и дешеветь не хочет..
Паника охватила в первую очередь финансистов, специализирующихся на ипотеке и насмерть перепуганных судьбой инвестиционного банка США Бэр Стернз. В январе стоимость его акций оценивалась в 20 миллиардов долларов, в начале марта — лишь в 3,5 миллиарда. К середине месяца нарастающие как снежный ком потери на рискованных операциях ипотечными ценными бумагами усилили панику среди кредиторов и клиентов основанного в 1923 году банка. Вкладчики начали требовать возврата депозитов, что вызвало цепную реакцию и привело к фактическому истощению запасов наличности банка, поставив его на грань банкротства. В конечном итоге его с благословения Федеральной резервной системы (центральный банк США) приобрел Морган Чейз за 236 миллионов долларов, или всего за один процент рыночной стоимости.
Мир заговорил об угрозе глобального экономического спада. В очаге зарождения финансовой лихорадки — в США власти по-настоящему встревожены. Они стремятся сбить температуру, используя как реальные инструменты финансово-экономической политики, так и успокоительные заверения высших должностных лиц. Последние от частого повторения звучат уже настолько привычно, что напоминают ритуальные заклинания о прочности фундамента американской экономики.
Заезженный тезис повторяют и пресс-секретарь Белого дома Дана Перино, и министр финансов США Генри Полсон. Сам президент страны Джордж Буш признал, что экономика переживает трудные времена, но при этом утверждал, что ситуация находится под контролем, сообщает наш вашингтонский корреспондент Андрей Шитов.
Как и положено при использовании заклинаний, у американских официальных лиц имеются собственные табу. Они включают, в частности, запрет на публичное использование слов спад и кризис. Избегая этих нехороших слов, министр финансов США Генри Полсон 18 марта в интервью американским телеканалам Эй-би-си и Эн-би-си признал, что темпы роста американской экономики резко снижаются. Население США, вне всякого сомнения, понимает, что экономика пошла резко вниз, — заявил он.
Нынешний финансовый кризис является самым тяжелым за последние 60 лет, считает бывший глава ФРС Ален Гринспэн, один из наиболее влиятельных экономистов мира. На страницах лондонской Файнэншл таймс он высказывает мнение, что кризис завершится только после того, как стабилизируются цены на недвижимость, что, в свою очередь, приведет к стабилизации стоимости облигаций, которые выпущены на основе закладных по ипотечным кредитам. Как ни тяжел нынешний приступ лихорадки, он, считают эксперты, не изолированный эпизод, а проявление, причем неизбежное, общего глубокого и затяжного кризиса.
Цепная реакция: крах пирамид Уолл-стрита
В мировой финансовой системе идет цепная реакция распада крупнейших инвестиционных инструментов, что может иметь катастрофические последствия. Внутреннее давление на всех уровнях финансового рынка продолжает уже седьмой месяц подряд нарастать и грозит в ближайшее время достигнуть запредельных величин, вызвав взрыв гигантского спекулятивного реактора.
В результате этого процесса, который можно назвать финансовым Чернобылем, рухнет гигантская пирамида Уолл-стрита, выстроенная в последние годы крупнейшими инвестиционными банками США. Согласно последним подсчетам, прямые потери банков, страховых компаний, инвестиционных фондов, различных фирм, предприятий и частных инвесторов в результате нынешнего кризиса достигнут по крайней мере 500 миллиардов долларов.
Однако даже не это главное. Многие эксперты приходят к выводу, что главным следствием нынешних потрясений станет долгосрочный подрыв позиций Соединенных Штатов и укрепление в мировой экономике новой силы — Китая. Когда в середине 2007 года возникла проблема массовых дефолтов среди должников с низкими доходами на ипотечном рынке США, общее мнение специалистов сводилось к тому, что проблему неплатежей удастся удержать в этом конкретном секторе, так называемом sub-prime. Однако они ошиблись. Зародившийся в одном из самых слабых точек заемного рынка кризис сейчас перекинулся на другие составные части мирового финансового рынка.
Нынешние проблемы финансового рынка стали — как это ни парадоксально звучит — следствием беспрецедентного по своей длительности и значимости роста западной экономики, практически непрерывного в течение последних 14 лет. Как считают ведущие аналитики, этот феноменальный цикл возник в результате поразительно быстрой интеграции Китая в мировую экономику накануне и после присоединения в 2001 году Пекина к Всемирной торговой организации (ВТО). Бурное развитие Китая, превратившегося в течение одного десятилетия чуть ли не в главный производственный комплекс мира, создало в мировой экономике уникальную ситуацию, когда быстрые темпы развития сочетались с исключительно низкой инфляцией.
Этот феномен имел очень важное следствие — на протяжении всего последнего десятилетия учетные ставки в ведущих западных странах оставались на рекордно низких уровнях. Иными словами, деньги были и остаются до сих пор очень дешевыми.
В свою очередь, бешеные деньги привели к тому, что потребители смогли получать значительные кредиты без должного обеспечения. Немалое количество полученных таким образом кредитов и ссуд пошло на приобретение жилья и иной недвижимости, вызвав мощный рост цен на них. Так, в Великобритании за последнее десятилетие цены на квартиры выросли в 3-6 раз. Стремительное увеличение стоимости жилья в большинстве стран Евросоюза и США создали у потребителей обманчивое чувство неожиданного богатства. В итоге люди начали брать все больше кредитов и все больше тратить на предметы потребления. Это имело самое позитивное макроэкономическое последствие — увеличение объема потребительского рынка, который занимали дешевые товары из Китая, подавляя тем самым инфляцию. Однако столь длительный золотой век для потребителя привел к нарастанию дисбалансов в мировой экономике и вызвал деструктивные тенденции. Кризис прорвался минувшим летом на рынке ипотечного кредита США, когда получившие ссуды на приобретение собственных домов люди с исключительно низкими доходами оказались не в состоянии выплачивать по ссудам.
В августе американский ипотечный кризис превратился в мировой кредитный. Согласно оценкам экономистов, каждый четвертый кредитный контракт, заключенный на ипотечном рынке США с 2005 года, не будет выплачен. Это небывалая для мировой практики величина, ставящая на грань краха всю нынешнюю систему американского ипотечного кредита.
Первыми кризис неплатежей на ипотечном рынке ощутили на себе ведущие мировые банки. На их счетах находились многочисленные сложные композитные облигации, известные как залоговые долговые обязательства, или CDO. Эти не очень прозрачные финансовые инструменты включали в качестве одного из компонентов долги по ипотечным кредитам. На начало 2007 года на счетах банков и инвестиционных фондов находилось облигаций CDO на сумму 2 триллиона долларов. При этом 70 процентов в этом пакете составляли кредитные обязательства держателей ипотечных контрактов США.
С дефолтами должников этот финансовый инструмент начал разрушаться, стремительно обесцениваясь. К февралю текущего года — времени, когда основное число инвестиционных банков представляет свои годовые отчеты за 2007 год, их советы директоров были вынуждены объявить о крупнейших за всю историю финансовых потерях, вызванных ипотечным кризисом. В целом западные банки, активно участвовавшие в операциях с CDO, уже заявили о потерях 120 миллиардов долларов.
На сегодняшний день мировая финансовая система наводнена различными видами сложных композитных облигаций, цена которых также определялась не рынком, а выводами рейтинговых агентств. Наряду с CDO в эту группу входят и ценные бумаги, выпущенные специальными SIV-фондами. Сейчас они резко падают в цене. Специализированные инвестиционные фонды, получившие название Структурированные инвестиционные инструменты (Structured investment vehicles — SIV) используют один из классических вариантов финансирования современной капиталистической модели — привлекают краткосрочные кредиты за счет продажи собственных облигаций и на полученные деньги закупают на рынке облигации с длительным сроком погашения.
Деньги зарабатывают на разнице между низкими процентами на краткосрочных бумагах и более высокими на длительных. В первую очередь подобные операции по силам крупнейшим банкам с широкими возможностями по привлечению горячих денег. Вся проблема состоит в том, из чего создать пакет долгосрочных облигаций. Во-первых, он должен быть привлекательным для инвесторов своей надежностью, а, во-вторых, быть прибыльным.
Именно вступление в мировую экономику Китая в качестве активного игрока позволило найти новый источник для этой формулы — долговые обязательства с начавшего разогреваться в 90-х годах в США и Евросоюзе рынка ипотечного кредита.
Эти обе проблемы были решены. Первая за счет наполнения композитных облигаций обязательствами с ипотечного рынка США и других ведущих индустриальных стран. Это дало возможность присвоить выпуску первоклассный инвестиционный рейтинг — ААА. Однако наряду со считавшимися первоклассными долговыми обязательствами в структуру облигаций включались более рискованные бумаги, что повышало доходность выпуска.
При этом и сам долг внутри единой композитной облигации делился на две части — основной, сюда включались ипотечные и страховые обязательства, ценные бумаги компаний, и дополнительный — менее надежные обязательства — облигации компаний развивающихся стран, которые, однако, имели повышенную процентную ставку.
Из-за сложности структуры и невозможности проверить надежность всех составляющих композитную облигацию долговых обязательств, выпускавшиеся SIV- фондами бумаги были не только непрозрачны, но и непонятны большинству участников большой финансовой игры.
Тем не менее тот факт, что SIV-фонды поддерживались ведущими западными банками, воспринимался мировым рынком как гарантия надежности этих бумаг, которые при этом имели повышенную доходность.
Классическими стали пакеты стоимостью от одного миллиарда до 30 миллиардов долларов. Фактически SIV-фонды были финансовыми пирамидами, так как имели открытую структуру — предполагалась, что они будут постоянно покупать все новые бумаги по мере погашения долгосрочных бумаг.
При такой схеме есть двойная опасность — доходность облигаций, которые приобретает SIV-фонд, может упасть ниже той, которую они гарантируют по своим бумагам. Одновременно SIV-фонды рискуют оказаться в ситуации, когда не смогут найти на свои собственные облигации покупателей на свободном рынке из-за кризиса кредита.
Сейчас именно и создалось подобное положение.
В результате не так давно третий по размеру банк Германии Дресднер Бэнк (Dresdner Bank AG) объявил об экстренной помощи своему инвестиционному SIV- фонду К2 в размере 18,8 миллиарда долларов США. Это позволит К2, который назван в честь второй по высоте вершины Гималаев, провести выплаты по задолженности по ряду облигаций.
Таким образом, Дресднер Бэнк вынужден был пойти на значительные расходы с тем, чтобы не допустить дефолта одной из афилированных инвестиционных структур. Одновременно руководство К2 сообщило, что сокращает размеры своего бизнеса. На июль прошлого года активы этого фонда достигали 31,2 миллиарда долларов, однако кризис ипотечного кредита США привел к обесцениванию привязанных к нему многочисленных композитных облигаций.
Ранее такие крупнейшие банки, как американский Ситигруп , британский Эйч- эс-би-си, канадский Бэнк оф Монреаль и немецкий ВестЭлБи были вынуждены объявить о поддержке имеющихся у их облигаций SIV на сумму 140 миллиардов долларов.
Согласно подсчетам службы Мудиз (Moodys), мировой рынок SIV составлял в августе прошлого года 400 миллиардов долларов, а сейчас сократился до 100 миллиардов долларов. Многие специалисты считают, что SIV не имеют будущего на мировом финансовом рынке. В результате фактически все они будут ликвидированы с серьезными финансовыми потерями.
Рычаг уже не слушается
В начале февраля в мировой финансовой системе возникла третья по счету кризисная область, способная привести к дальнейшим крупным потерям банками значительных сумм. Это так называемые леверадж-облигации, выпускавшиеся банками в огромных количествах для финансирования сделок по слиянию и поглощению.
Кредитный кризис, возникший в мировой финансовой системе минувшим летом и вызванный многочисленными дефолтами на ипотечном рынке США, привел сейчас к втягиванию леверадж-облигаций в зону нестабильности. В результате их цена начала быстро падать.
Проблема с леверадж-облигациями состоит в том, что они никогда не проверялись реальным рынком и их цена выводилась на основе оценок экспертов из рейтинговых агентств. В результате они зачислялись на счета банков, не проходя экзамен свободным рынком.
А с середины февраля кредитный кризис начал втягивать в свою орбиту очередной сектор — страховые облигации по корпоративным ценным бумагам. Как указывала недавно выходящая в Евросоюзе американская газета Уолл-стрит джорнэл Юроп, впервые в нынешнем экономическом цикле под угрозой оказались долговые обязательства многочисленных компаний мира, имеющих высокий инвестиционный рейтинг. Последствием данной тенденции рискует стать многократное ослабление финансовых позиций этих компаний и резкое падение курса их акций.
Еще один, четвертый по счету кризисный очаг — так называемые монолайны — это страховые компании, которые выпускают бумаги, гарантирующие выплаты по муниципальным облигациям США. Возникшие в 1971 году монолайны получили широкое распространение в мировой финансовой системе, так как основываются на облигациях американских муниципалитетов, которые собирают местные налоги, а также имеют доступ к госбюджету. В первые десятилетия своего существования монолайны работали исключительно с надежными муниципальными облигациями. Однако с недавнего времени они распространили свою деятельность на более рискованные ценные бумаги, включая композитные облигации и CDS.
По мере того, как происходят дефолты по композитным облигациям, монолайны обязаны выплачивать страховки. Но с увеличением ее суммы они оказались в сложнейшем положении, так как свободных средств у них не хватает, а привлечь со свободного рынка новые суммы они не могут из-за удорожания кредита. В результате с конца января монолайны вошли в фазу острого кризиса.
Тем самым этот важнейший сектор американского финансового и фондового рынка оказался на пороге полного краха.
Сейчас на руках монолайнов находится муниципальных облигаций США на сумму 1 триллион 320 миллиардов долларов. Любые потрясения с монолайнами способны привести к значительным проблемам для городских властей во всех частях страны.
США проигрывают будущий мировой порядок
Есть уже признаки того, что спекулятивный финансовый кризис начинает вовлекать в свою орбиту и реальную экономику. Нынешний кризис исключительно опасный, считает один из крупнейших западных финансистов, бывший посол США во Франции Феликс Рохатин. Особенность этого кризиса, говорит он, состоит в том, что пока мы не можем точно определить причины подлинного размаха и возможной длительности кризиса. В этих условиях исключительно сложно найти инструменты для его решения. Кризисы прошедших двух десятилетий, включая крах биржевого сектора Интернет-технологий весной 2000 года, азиатский финансовый кризис и дефолт России в 1998 году, кризис валют стран Латинской Америки, отличались тем, что финансовые рынки понимали как их природу, так и те шаги, которые необходимо сделать.
Сейчас, считает Рохатин, ситуация неясная и поэтому значительно более опасная. Наибольшая угроза нынешнего кризиса заключается в том, что он может вызвать затяжной спад в экономике США. По его мнению, уже есть первые неприятные признаки этого: возрастающие трудности в американской автостроительной промышленности, застой в строительстве нового жилья, а теперь и финансовый кризис. Все три основные сектора национальной экономики оказались в сложном положении, отмечает Рохатин.
При этом он пессимистически смотрит на возможность решения нынешнего кризиса за счет совместных усилий Центробанков ведущих стран. На сегодняшний день в мире сложились три ведущие финансовые силы — США, Евросоюз и китайско-японский тандем, — говорит Рохатин. Однако они оказались не готовыми к нынешнему развитию событий: Федеральная резервная система США агрессивно понижает учетную ставку по доллару, Европейский центральный банк сохраняет на одном уровне ставку по евро, а Китай и Япония пытаются активно защищать свои экономики за счет особой валютной политики.
Тем самым в мире возникают разнонаправленные тенденции, которые не позволяют бороться с глобальной проблемой едиными скоординированными мерами, отметил финансист.
Дополнительным фактором, способным усилить размах кризиса, являются геополитические ошибки США. Как отметили недавно Нобелевский лауреат в области экономики, главный экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц и профессор Гарвардского университета Линда Бимлес, прямые затраты США на войну в Ираке достигнут в текущем десятилетии трех триллионов долларов. Они отмечают, что ведущаяся почти пять лет война в Ираке уже превысила по своим расходам 12-летнюю войну во Вьетнаме. В 2008 году на ведение операций в Ираке ежемесячно потребуется 12,5 миллиарда долларов по сравнению с 4,4 миллиарда в 2003 году. Если добавить расходы, которые госбюджет США вынужден нести на военные действия в Афганистане, то в месяц требуется 16 миллиардов долларов, отмечают экономисты.
Стиглиц и Бимлес предсказывают, что уже в ближайшее время США столкнутся с серьезнейшими финансово-экономическими трудности, вызванными войной в Ираке.
Как считает ряд специалистов, под обломками рухнувшей финансовой пирамиды Уолл-стрита окажутся и политические амбиции Вашингтона. При этом кризис способен ускорить превращение Китая в ведущую экономическую силу. Именно Китай накопил сейчас самые крупные резервы государственных облигаций минфина США, превышающие триллион долларов. Тем самым Пекин получил мощнейший рычаг давления на Вашингтон в виде способности влиять на позиции доллара США на мировых рынках.
Кризис также позволит китайскому государственному бизнесу войти в капитал ряда ведущих инвестиционных банков США. Это дает Пекину уникальную возможность понять, как работает мировой финансовый рынок, какие силы руководят им. Одним словом, первый глобальный кризис финансового рынка, скорее всего, подорвет силы Соединенных Штатов и приведет к новому распределению сил в мировой экономике и геополитики.