Деньги без вектора

Государственные финансовые учреждения еще не стали эффективным инструментом реализации экономической политики страны. Это могло бы произойти, если бы Ощадбанк избавился от бремени советских долгов, а Укрэксимбанк был наделен функциями банка развития
В этом году мы надеемся понять, чего государство хочет от своих финансовых институтов, — говорит заместитель председателя правления Государственного экспортно-импортного банка Украины Юрий Храмов. Правительство — акционер двух финучреждений — Ощадбанка и Укрэксимбанка — до сих пор не определилось с концепцией их развития. Зато на прошлой неделе произошло событие, еще больше осложнившее развитие Ощадбанка: он направил все усилия на обновление реестра вкладчиков бывшего Сбербанка СССР и выплату компенсаций. Такая вовлеченность государственного фининститута в процесс возврата сбережений делает невозможной его полную либо частичную продажу.
Консорциум двух госбанков создавался не столько для кредитования конкретных программ, сколько для PR. Сейчас консорциум не занимается совместным кредитованием
Тем временем госбанки отдают ведущие позиции дочерним предприятиям иностранных финучреждений. Конкуренты ежегодно увеличивают капитал на миллиарды гривен, а мы со своими прибылями в триста-четыреста миллионов гривен и двести миллионов гривен из госбюджета вскоре опустимся на нижние строчки рэнкингов, — считает Храмов. Политика соседних государств направлена на то, чтобы лидерство удерживали именно государственные банки.
В 2005-м в Украине была предпринята попытка реформировать госбанки. Но дело так и не сдвинулось с мертвой точки, поскольку концепции Кабмина и финучреждений не совпали.
В Укрэксимбанке инициативу решили взять в собственные руки. Год назад рабочая группа из экспертов фининститута, Министерства финансов, Министерства экономики, Госфинуслуг и Национального банка взялась разрабатывать программу развития. Многостраничный документ уже готов и ожидает, когда новое правительство его рассмотрит. Ощадбанку предстоит проделать ту же работу. Разработанную его специалистами в 2005 году программу развития на 2006-2010 годы первый Кабмин Юлии Тимошенко забраковал, к тому же на сегодняшний день она устарела.
Уже не болен, но очень слаб
В 90-х годах Ощадбанк предоставлял заведомо невозвратные кредиты, что едва не закончилось банкротством. В 2003-м из-за низкого качества его кредитного портфеля украинское правительство, Всемирный банк и Национальный банк были вынуждены подписать меморандум, ограничивающий деятельность этого финучреждения. Документ обязывал банк привлекать капитал по ставке на 20% ниже стоимости ресурсов для фининститутов первой десятки. Кроме того, Ощадбанк должен был сократить портфель рисковых активов (кредиты, дебиторскую задолженность, вложения в корпоративные ценные бумаги) до 2,2 млрд гривен. Ограничения лишали его возможности наращивать кредитный портфель, а значит, и получать солидную прибыль. Долгое время он увеличивал активы лишь за счет гособлигаций, зачастую выступая на аукционах Минфина единственным покупателем. В 2005-м в госбюджете нашлись 400 млн гривен на увеличение капитала банка.
Качество его кредитного портфеля значительно улучшилось, и ранее отрицательный регулятивный капитал достиг нормативного значения. Поэтому в октябре 2005 года НБУ снял все ограничения с деятельности Ощадбанка. В учреждении была проведена реорганизация: бизнес разделили на розничный и корпоративный, привлекли новых кредитных специалистов, провели обучение старых сотрудников. По словам председателя правления Ощадбанка Анатолия Гулея, отмена ограничений по кредитованию и максимальной депозитной ставке дала возможность за 2006 год и одиннадцать месяцев 2007-го увеличить кредитный портфель на 6,5 млрд гривен, а депозиты физлиц — на 4,2 млрд гривен. Финансовые показатели учреждения значительно улучшились. Хотя это заслуга акционера: бизнес банка разросся благодаря новым клиентам — госкомпаниям. Некоторые из них (в частности, Энергорынок) были со скандалом переведены в Ощадбанк из других фининститутов.
Сейчас госбанк обслуживает корпоративных и частных клиентов, особое внимание уделяя рознице. Но в отличие от своего российского аналога — Сбербанка — на этом поприще он пока не слишком преуспел. Так, самых массовых потребительских кредитов учреждение не предоставляет. Мы не идем в рисковый сегмент рынка, где не чувствуем себя уверенно. У нас нет инструментов минимизации рисков, и создавать их мы не намерены, — заявил Гулей. По его словам, банк комфортно чувствует себя в сфере ипотечного (он охватывает около 12% рынка ипотеки в гривне) и автокредитования.
То ли банк, то ли сберкасса
Поддерживать конкурентоспособность двух или более государственных финансовых учреждений государство не сможет
По мнению топ-менеджмента, сильной стороной Ощадбанка является его филиальная сеть. Однако наличие тысяч обветшавших контор по всей стране вряд ли может служить поводом для гордости (скорее им выступает огромный кабинет председателя правления — мало кто из отечественных банкиров в состоянии похвастать столь роскошным рабочим местом).
В основном отделения банка работают на прием платежей и вкладов от населения, то есть выполняют социальную функцию. Кредиты выдаются только в балансовых отделениях. Но руководство фининститута считает, что сеть загружена, и сокращать ее не стоит. На практике вряд ли дело обстоит именно так. Если бы все отделения работали как банк, а не как сберкасса, эффективность учреждения увеличилась бы в разы. Сейчас проблемой Ощадбанка является и имидж: население воспринимает его только как место оплаты коммунальных услуг. Но самая слабая сторона учреждения — информационные технологии. Ему необходимо новое программное обеспечение. Только изменив технологии, мы сможем предоставлять услуги нового качества и говорить о ребрендинге, — говорит Гулей. Он неотрывно смотрит на экран плазменного телевизора — в прямом эфире голосование за премьер-министра, от результатов которого зависит, кто будет визировать планы банка по созданию собственного процессинга, улучшению технологий расчетно-кассового обслуживания и введению интернет-банкинга. Финансировать эти нововведения фининститут намерен за счет прибыли, заработанной в прошлом году. Чтобы не потерять долю рынка, Ощадбанку нужно быстрее наращивать капитал.
Однако его нынешний собственник не способен обеспечить надлежащую финансовую поддержку. Возможно, сберегательный банк стоило бы отдать в хорошие руки, как это сделали правительства Чехии и Словении. Если бы его социальная функция ограничивалась приемом платежей у малообеспеченных граждан, это было бы вполне реально, поскольку такими денежными переводами могло бы заниматься другое государственное учреждение с широкой филиальной сетью — Укрпочта. Тем более что жители глубинки уже пользуются услугами и других фининститутов. Так, мобильные офисы — автомобили с кредитными экспертами — уже есть у ПроКредит Банка и БТА Банка.
Однако Ощадбанк также занимается обслуживанием долга перед вкладчиками Сбербанка СССР, покупателями облигаций Государственного целевого беспроцентного займа и государственных казначейских обязательств бывшего СССР. На его внебалансовом счету числится 123 млрд гривен, которые государство задолжало прогоревшим вкладчикам: это единственный банк, вклады которого полностью гарантируются государством. Все остальные участвуют в Фонде гарантирования вкладов физлиц, который возмещает до 50 тыс. гривен.
На эту систему необходимо перевести и Ощадбанк, поскольку несмотря на наличие гарантий, его вкладчики все равно беззащитны, потому что механизм выплаты возмещений нигде толком не прописан.
Госбанк остается в списке предприятий, не подлежащих приватизации. Это значит, что без согласия президента и Верховной Рады его продажа невозможна.
Стратегия трансформации российского Сбербанка в универсальное коммерческое финучреждение была разработана еще в 1996-м. Благодаря значительным капитальным вливаниям он стал лидером рынка. Сбербанк РФ остается сберегательным учреждением, занимая более половины сегмента рублевых вкладов. В то же время на Ощадбанк приходится только семь процентов вкладов граждан.
Нашему государству необходимо снять с Ощадбанка обслуживание долга Сбербанка СССР. Для этого нужно законодательно признать вклады в Сбербанке СССР внутренним долгом государства перед гражданами. Возврат обесценившихся сбережений надо поручить специально созданному агентству (за создание которого выступал бывший вице-премьер и министр финансов Николай Азаров). Только после этого Ощадбанк можно было бы полностью или частично продать.
Начать лучше с публичной реализации небольшого пакета (до 15%) акций на фондовой бирже. Это позволилобы узнать реальную цену финучреждения и привнести в него другой управленческий подход. Привлечение новых акционеров не помешает ему заниматься обслуживанием госпредприятий и ведомств, поскольку контрольный пакет все равно останется в руках государства.
Экспорт, импорт, розница
Укрэксимбанк был создан в конце 1991 года. Тогда расчеты по внешнеэкономическим контрактам осуществлялись через российский Внешэкономбанк. В Украине не было ни одного фининститута, через который можно было бы получить деньги из-за границы или перевести их туда. Поэтому возникла идея создать банк для международных расчетов. Наше учреждение не создавалось для поддержки экспорта, — вспоминает председатель правления Укрэксимбанка Виктор Капустин.
Долгие годы государство не поддерживало это финучреждение. Оно развивалось только за счет своей прибыли. Госбанк не занимался выдачей кредитов по чьим- либо резолюциям, поэтому дела с финансовыми результатами обстояли у него неплохо. Если подсчитать все взносы государства в наш уставный фонд, получится двадцать восемь миллионов гривен в год. Укрэксим выживал сам по себе, работая как универсальный коммерческий фининститут, — рассказывает Капустин.
Как госбанк, Укрэксим успешно привлекал средства на внешних рынках. В отличие от Ощадбанка с его имиджем советской сберкассы это финучреждение всегда считалось престижным банком для лучших компаний. За последние три года Укрэксим резко увеличил объем кредитного портфеля, его активы выросли в шесть раз.
В банке надеются, что утверждение поданной в Кабмин концепции собственного развития, откроет перед ним новые горизонты. Проанализировав работу фининститута, мы поняли, что не должны сужать бизнес: отказываться от обслуживания граждан и работать только с экспортерами и импортерами.
Будущее учреждения — в расширении его функций, — считает Храмов. Под расширением подразумевается получение функций банка развития.
Банки развития содействуют реализации специфических государственных программ: финансируют инфраструктурные проекты и программы, связанные со структурной перестройкой экономики. Иногда они также занимаются поддержкой экспорта. Одной из важных задач банка развития является поддержка малого и среднего бизнеса, особенно в отраслях, которые определены как национальные приоритеты. Укрэксим уже выполняет многие функции банка развития. В этом году он собирается добавить к корпоративному и розничному бизнесу обслуживание малого и среднего бизнеса. В случае принятия новой концепции развития ему будут вверены программы поддержки секторов экономики, включая те, для которых предусмотрена компенсация ставок по кредитам.
Госбанк готов взять на себя программы, неинтересные коммерческим финучреждениям — компьютеризацию школ, поддержку малых фермерских хозяйств.
Крупные фининституты с иностранным капиталом считают важные для страны проекты слишком рисковыми. Так, недавно состоялось совещание правительства и банкиров о поддержке угольной отрасли, в ходе которого последние делились своими соображениями о схемах финансирования и кредитных ставках. В частности, представитель Райффайзен Банка Аваль заявил, что политика Венского офиса не предусматривает кредитование шахт. В таких случаях решающую роль должны играть государственные финучреждения.
Концепция развития Укрэксимбанка предусматривает создание под его брендом группы государственных компаний. Предлагается учредить дочернюю компанию УкрэксимСтрахование, которая станет заниматься страхованием экспортных кредитов, и дочерний банк УкрэксимКоммерцбанк — ему будут переданы коммерческие активы и пассивы. При этом сам Укрэксим станет классическим банком развития и поддержки экспорта (соответствующий статус предстоит закрепить специальным законом). В фининституте рассчитывают, что в этом случае его капитал составит пять миллиардов гривен.
Есть в подготовленном Укрэксимбанком документе еще один интересный момент — предложение продать 25% его акций. Однако сделать это будет непросто — придется внести изменения в Закон О банках и банковской деятельности и устав финучреждения. Согласно этому законодательному акту, сейчас государственным является лишь банк, в котором 100% акций принадлежит государству. Но лишаться государственного статуса Укрэксиму невыгодно.
Государство может быть спокойным, владея и семьюдесятью пятью процентами акций банка. Если мы продадим блокирующий пакет, наше учреждение останется государственным, но получит минимум три миллиарда гривен для капитализации, — подсчитал Храмов.
В Укрэксимбанке не исключают возможности привлечения в капитал международных финиститутов вроде Европейского банка реконструкции и развития и Международной финансовой корпорации. По мнению Эксперта, госбанку выгоднее осуществить публичное размещение. Став открытым, он выйдет на новый уровень управления и формирования бизнес-процессов. Через фондовые биржи пролегал путь развития многих госбанков соседних стран.
Одного госбанка достаточно
Чтобы реализовывать эффективную экономическую политику — поддерживать те или иные отрасли и в целом конкурентоспособность на мировом рынке — Украине нужен очень мощный фининститут. Сейчас Укрэксимбанк — пятый, а Ощадбанк — одиннадцатый по размеру уставного капитала. Объединять госбанки не имеет смысла. Они настолько разные (в том числе с точки зрения управления рисками, IT-технологий и бизнес-процессов), что это только затормозит их развитие. Это подтверждает неудачная попытка объединения госбанков в консорциум. Сделано это было не столько для реализации каких-либо программ, сколько для PR (в период перевода Энергорынка из Проминвестбанка в Ощадбанк). Сейчас консорциум не занимается совместным кредитованием проектов.
Поддерживать конкурентоспособность двух госбанков наше государство не сможет (а трех-четырех — и подавно). Особенно если все же решит создать на базе Укрэксима банк развития и экспортнокредитное агентство. Учреждать новые фининституты (уже не раз шла речь об основании земельного банка) не имеет смысла, поскольку без больших капиталовложений, на которые обычно в бюджете нет средств, они будут неэффективными. После отмены моратория на куплю-продажу земли сельскохозяйственного назначения функции земельного банка (монопольное право на транзакции с землей сельхозназначения) можно делегировать тому же Укрэксимбанку.
Для Ощадбанка оптимальным путем развития в среднесрочной перспективе является продажа. Неповоротливое и технологически отсталое финучреждение получит возможность развиваться, а государство — деньги, которые можно использовать для капитализации Укрэксимбанка. Новому правительству необходимо позаботиться не столько о смене состава наблюдательных советов или топ-менеджмента госбанков (как это обычно делается), сколько о формировании их долгосрочных стратегий. Иначе через несколько лет эти фининституты вылетят из первой десятки крупнейших банков по размеру активов, и государство потеряет не только возможность осуществлять с помощью своих финучреждений структурные реформы, но и выгодно их продать.
Все на IPO
Некоторые соседние страны — Румыния, Сербия, Чехия, Словакия — не стали бороться за сохранение высокой государственной доли в банковской системе.
Госбанки, в том числе сберегательные, в этих странах через приватизационные тендеры были проданы крупным международным группам.
Бывшие госбанки — венгерский OTP и австрийский Erste — получили развитие благодаря публичной продаже своих акций. OTP Bank трижды выходил на биржу: в 1995, 1997 и 1999 годах. Стоимость одной его акции с момента продажи первых пакетов ценных бумаг в 1995 году увеличилась более чем в 80 раз.
После приватизации доля государства в капитале банка уменьшилась до одной привилегированной (золотой) акции. Сейчас 85,9% акций ОТР владеют иностранные инвесторы — физические и юридические лица. В прошлом году этот банк занимал четверть венгерского рынка банковских услуг. Erste Bank осуществил ІРО на Венской фондовой бирже в 1997 году. Сегодня 64,5% его акций находятся в свободном обращении. В Польше ведущим является госбанк PKO Bank Polski, который в 2004 году осуществил публичное размещение 19,51% акций.
В последние два года госбанки очень часто осуществляли первичное публичное размещение акций. В прошлом году российский ВТБ (его главный акционер — правительство РФ), продав российским и иностранным инвесторам 22,5% акций, привлек около восьми миллиардов долларов. Сбербанк РФ (контрольный пакет принадлежит Центральному банку России) выручил в ходе IPO 8,79 млрд долларов.
В 2006 году китайские госбанки Merchants Bank, Bank of China и ICBC привлекли на биржах свыше 35 млрд долларов. Благодаря китайским публичным размещениям в десятке крупнейших банков мира появилось три государственных, а капитализация мировой банковской системы на конец 2006 года достигла восьми триллионов долларов.
Сильны позиции госбанков Италии, Франции и Германии, которые не прошли еще путь приватизации. В Европе самый крупный государственный банковский сектор сформировался в Италии, где было проведено масштабное исследование политики госбанков. Проанализировав более 110 тыс. индивидуальных кредитов, выданных 37 тыс. компаний государственными и частными банками, итальянцы пришли к выводу, что у госбанков кредиты дешевле. Вместе с тем государство через свои банки субсидирует депрессивные регионы. Однако также выяснилось, что финучреждения используются для покупки голосов избирателей. Банки, чье руководство принадлежит к тем или иным политическим партиям, предпочитали кредитовать по невысоким ставкам именно те провинции Италии, в которых эти партии получали более высокую поддержку на выборах.
Тысяча от Юли
Горячая телефонная линия Ощадбанка не выдерживает шквала звонков. Толпы людей осаждают сберкассы, желая немедленно получить обещанную Юлией Тимошенко тысячу гривен в качестве частичной компенсации сгоревших вкладов в Сбербанке СССР. Эта шумная кампания и по форме, и по существу очень напоминает предвыборные продуктовые наборы нынешнего мэра Киева Леонида Черновецкого.
С 1992 года все мы стали жить с чистого листа: новое государство, новые дензнаки (купоно-карбованцы позволили выйти из рублевой зоны), либерализация цен. Возвращая обесцененные вклады сегодня, государство компенсирует гражданам потери в прошлом за их же счет. Ведь компенсация выплачивается из госбюджета, который формируется из наших с вами отчислений. Не стоит думать, что по итогам этой кампании вырастет доверие людей к банковскому сектору. Речь идет о вере в государство. Почти все вкладчики указывают в анкетах просьбу выплатить деньги сейчас и наличными, не оформляя новый депозит. Значит, понимают, что это разовая акция, денег на всех может не хватить.
И в самом деле, дебет с кредитом не сходится. На компенсацию вкладов правительство перечисляет 5,76 млрд гривен (еще 0,24 млрд достанутся наследникам вкладчиков, умерших в 2005-2008 годах). Сберкнижками владеют около 30 млн украинцев. Чтобы каждому выплатить по тысяче, необходимо хотя бы 25 млрд (с учетом, что каждый шестой за своим вкладом просто не придет).
Всего в бюджете-2008 на эти цели заложено 20 млрд, из которых двенадцать еще надо получить от превышения плана приватизации. Два миллиарда, заложенные для проведения зачета по долгам за жилищно-коммунальные услуги, — еще одна большая глупость (первая была в 2005-м). Правительство словно хочет сказать: тот, кто своевременно платит за квартиру, — дурак. Сторонники массовых выплат говорят о справедливости, но ею тут и не пахнет.
За 1992-2007 годы потребительские цены в Украине, по официальным данным Госкомстата, выросли в 150 тысяч раз. С учетом проведенной в 1996 году деноминации (при введении гривни) это означает, что простая поправка на инфляцию увеличивает вклады в полтора раза. Если же точкой отсчета принимать закон 1996 года о гарантиях возмещения вкладов, закрепивший обменный курс на уровне 1 советский рубль равен 1,05 гривни, надо умножать на индекс инфляции за последние одиннадцать лет, что увеличивает сумму в пять раз. Если считать по паритету покупательной способности — то есть сколько колбасы или сыра можно было купить на сто рублей в 1991-м и на сто пять гривен сегодня — сумма долга возрастает до неподъемных двух триллионов гривен (это три годовых валовых внутренних продукта Украины). Между тем общественные организации, борющиеся за права пострадавших вкладчиков, считают и такую цифру вдвое заниженной и призывают деньги не брать, поскольку этим вкладчики признают верность чиновничьего перерасчета.
Вся история со сбербанком несуществующей страны выглядит издевательством над гражданами страны нынешней. Ратуя за справедливость, правительству Тимошенко стоило бы использовать проверенную схему. С конца 90-х компенсацию получали наиболее нуждающиеся — пожилые люди. Но в октябре 2001 года Конституционный суд, признав, что выплата сбережений в зависимости от возраста вкладчика и других обстоятельств является неконституционной, обязал правительство выплачивать всем поровну, и тогда все вкладчики получили по полтиннику. Нынешнему Кабмину стоило бы предложить суду отменить свое решение и осуществить выплаты людям пенсионного возраста и инвалидам, причем всей суммы сбережений, а не по капле. Для них это стало бы приличным довеском к пенсии или социальной помощи. Всем остальным нужно предложить акции Ощадбанка в обмен на сберкнижки и новую пенсионную систему, где размер пенсии прямо связан с заработком, а люди обязательно откладывают на будущую пенсию в течение карьеры. Но это не превзойдет тот рейтинг, который сейчас появится у Юлии Тимошенко — ведь она позволила каждому вкладчику поверить в чудо о возврате денег, которые давно считались потерянными.